В армии мне было неприятно находиться. Страх и отходняки. Старался почаще ходить в увольнения. Там был Ж, у него дома напивались, накуривались, ночевали вместе. Мне с ним нравилось, но настоящей любви, обоюдной, я не знал и не имел о ней представления. С Алёшей тоже было не совсем уж обоюдно, он любил своих жён. А чем для него была молчаливая любовь ко мне? Просто особым сексом? А в уголовном кодексе была реальная статья за мужеложество, я не думал что я и впрямь голубой, но меня такое очень интересовало. Читал так же и книжку о половом воспитании, тайно от матери, но там было что то не то. Слова обозначения в гомосексуальных отношениях в моей жизни были лишь смертельными оскорблениями. Однажды в пионерском лагере я решил что влюбился в девочку. Черноволосая, смуглая, южнорусской внешности. Я не знаю что это было. Может было надумано, а может и было что то в этом. Я с ней не говорил, она не знала, я смотрел на нее из подтяжка. Однажды, помню, она прикоснулась рукой к моей руке, и я нежно и незаметно другим стал целовать это место, ощутив там её влагу. Любил платонически. Раз я это помню - значит имело место что то и впрямь. Это было неким влюблянием, как бы умышленным. Был, например, ещё подобный точно случай. В школе, классом младше был мальчик Хазик. Он мне страшно нравился, манеры его, походка, он волочил как то хулигански, лихо так, ноги, улыбка, я при виде его сладостно замирал. И опять так же не сделал ничего сблизиться, смотрел лишь впитывал образ. Касания так же бывали. И были ещё подобные случаи с мальчиками. А с Хазиком потом дружили компаниями, я так и не сблизился, не смотря на продолжавшуюся симпатию. Я только с Алёшей проявил инициативу к первому сексуальному контакту, во всех последующих я этого сделать не решался, и делал партнёр.
И так, я дослужил до конца. День в день 20 декабря, как пришёл в армию, так и ушёл. Должен был в награду на 2 недели раньше, но не помню с чем нас там поймали, был скандал, добряк командир роты развёл руками, и я ушёл в срок. Последние дни в армии я был даже командиром отряда из нескольких солдатиков - духов. Я тряпочен, я не мог их гонять как положено сам, но в армии как то всё отточено, что и впрямь я будучи милым с этими духами - дружеские просьбы да оправдания, да ещё был один из них бойкий мальчик, мне помогал командовать, всё было хорошо, я даже их оставлял одних на объекте - стройке, и бегал домой, поесть и переодеться в чистое, или съездить к аптеке N1 за ингредиентами. Одет я всегда был чисто. Купил модную форму - выцвевшую жёлтую "афганку" за коробок анаши. Одна из красивейших у нас в роте. Все солдаты нашей роты (100) одеты были по разному, я специально рассматривал и не нашёл двоих солдат идентично одетых. Рыжков договорился с знакомым прапорщиком, тот продал мне хорошие сапоги за 50 рублей, я их коротко обрезал, разрезал и вплёл длинные шнурки по бокам, красивее моих сапог я в армии не видел. Однажды во время наряда по столовой, на картошке, где мы сидели часами вокруг ванной и тупыми ножами чистили мелкую грязную советскую картошку, мы стояли за дверью кухни и Рыжков задувал мне "паровоз" - дверь открылась и прапорщик офигел от зрелища прямо перед глазами. Он нас не посадил, но было страшно. А то что он продавал мне государственные сапоги это нормально это принято. Один краснопогонник на гауптвахте хотел их забрать, я, трусливо, пообещал ему 50 рублей, когда выйду, так и не отдал, он бесился, подходил в столовой шипел злобно в ухо, а однажды, я рассказал своим друзьям на посещении, они его подозвали и попросили, он перестал. Портянки у меня были всегда чистые. солдаты, хоть и юные и часто симпатичные, нередко вонючие портянками, я же никогда, а носил портянки, как и положено, ведь за носки - гауптвахта и я трусил. Понатирал мозолей. Под конец моей службы в Москве началось распространение героина, Рыжков пришёл однажды с увольнения под ним. Мы всё хотели его достать, хоть и вслух говорили что винт то лучше, но попробовать надо. Я так и не успел попробовать героин в армии. Но как только уволился героин стали уже даже продавать солдаты моей части. Впоследствии мы там его покупали. Негры в метро продавали шарики в фольге. Подходили к любому, увиденному в метро,- Героин есть? И были точки продаж в квартирах. Пока я был в армии мои друзья - Ж и второй наш друг сблизились с компанией ребят, одноклассников нашего второго друга и вовсю пустились в то что считалось в те годы хорошей, правильной жизнью. Кожаные куртки, белая машина Жигули 7, анаша и вот начался героин понемногу. Чаще даже ездили за маком в подмосковные огородные, дачные или сельские места. Если были люди говорили мы студенты медики, нам для опытов. Кололи опиум или варили чай - кокнар. Но героин конечно был посильнее подмосковного, мелкого мака. Он тогда был чище, дорожки тоненькие. Белый или розоватый. Однажды, это я уже писал, но не поленюсь, показательно, мы втроём и ещё один парень остановили лифт между этажами в 17 этажном доме. Решили по кубу каждый. Первым укололи того парня - Борова, он как сидел на корточках, так и отъехал. Глаза страшно вверх, белки лишь видно, и не реагирует не на что, его сильно бьют по щекам, он как мешок картошки. Он в полной отключке, второй наш друг спросил меня сколько колоть мне, я посмотрел на Борова с посиневшими губами, и говорю - Столько же, куб! Да мне было страшно сделать укол - от такого же только что передознулся парень дольше меня употреблявший. Но мне хотелось той заветной грани, когда максимально хорошо, а дальше смерть. Употребление героина будничное, повседневное минисамоубийство. Мне тогда было очень хорошо. Я как пьяный пошёл в магазин за минеральной водой, чтоб колоть Борову, считалось что вода внутривенно поможет. Скорую мы не вызвали, искололи все вены водой, кровь текла по рукам, Боров отошёл. А мне, всё время этой жуткой экзекуции было очень хорошо. Сейчас, кстати, я слышал что он таки погиб там от наркотиков. Ещё были люди в моей жизни умершие, употреблявшие. Повесилось 4. Передоз 2. Авария 1. Но не близкие друзья, я же никогда не сближался с людьми, даже тот второй наш друг, меня очень любит, до сих пор звонит в Израиль хочет связи, не смог ко мне по настоящему приблизиться. Вобщем так, выйдя из армии я стал употреблять уже героин, а не винт, и не каждый день, но часто, ломок у меня не было. И очень быстро понял что героин мне нравится и я попал теперь в историю. Мы так же во всю продолжали курить анашу и нередко напиваться.
Моя мама подрабатывала в синагоге в двух станциях от нас. Готовила там субботние трапезы. Я иногда приезжал к ней, помочь или просто так. Говорил там с раввином, хоть он не раввин, а просто так выглядит, управляющий. И постепенно он уговорил меня поехать в колель, еврейское религиозное заведение, посмотреть мол, было довольно тяжёлое финансово время, а там, он сказал платят 200$ в месяц, огромные деньги. Это была середина 90-х годов. И так я попал в еврейское религиозное заведение в самом центре Москвы.
После...