Военная N3 (10)

[pynhas]

До армии я лет 5 работал на заводе. Секретный, производящий космические ракеты, носители. Мама всю жизнь там отработала, была начальник химической лаборатории. Я работал в другом цеху, огромного, завода - города. Была Перестройка и всё там пришло в упадок. Я часам к 11 приходил и через час уходил к друзьям. 70 рублей в месяц плюс вместе со всеми сотрудниками и начальником воровство алюминия. Бутылка водки стоила 10 рублей. За день за два мы пропивали всю мою зарплату, маме я не давал ничего. Иногда в литейке устраивали гуляния, пили заводской спирт. Меня юношу все любили, мне многое прощалось. Я покупал газеты и всё короткое там пребывание читал их, вырезал что то для себя из гипса, сделал два больших красивых охотничьих ножа. Я работал в литейке, мы должны были отливать из алюминиевого сплава детали для космоса, но лили всякую комерцию в основном. Моя должность заключалась в изготовлении по чертежу точной двух или несколько сторонней модели с которой потом делали слепки асбестовых (запрещенных в нормальных странах) форм и в них заливали алюминиевый сплав. Сотрудники были хорошие, в бедах страны обвиняли, конечно, евреев, тут же говоря мне, но мы не имеем тебя и твою маму ввиду, вы хорошие, вы исключение. Теперь в армии чтобы купить ингредиенты для винта мы ездили к аптеке N1 на Лубянке. 5 рублей грамм кристаллического йода, 5 фосфор, 5 кислота и 5 щелочь. 50 рублей стоил комплект из 2 банок солутана и всей химии. В армии нам полагалась зарплата 9 рублей в месяц, давали редко, раза три за два года. Из 2 банок получалось 14 кубических сантиметров. Моя доза дошла кажется до 2,5 кубов, первая доза для любого взрослого 0,7. А ещё нужно было покупать шприцы. Сердобольные бабульки, продававшие наркотики, жалели солдатиков. Однажды одна подарила мне целую горсть иголок,- Вы там в армии должны быть осторожней. Вообще угощали просто люди на улице. Деньги и сигареты. Закидывали в нашу машину пачками. Мы ездили на Лубянку, изредка на Птичий Рынок, в самоволку и в увольнения. И вот я поговорил с матерью химиком, сказал что у нас в казарме есть тараканы, и что йод может избавить от них. Она принесла мне банку коричневого стекла, со стеклянной притёртой герметично крышкой, кристаллы йода на воздухе быстро испаряются, с целым килограммом йода. 5000 рублей, огромные деньги, но мы и не думали продавать. Для чего она принесла мне концентрированную соляную кислоту я даже не помню. Бутылку. Страшное оружие. Но тогда даже не приходило в голову капнуть на что то и посмотреть что будет, это был святой ингредиент. Фосфор мы покупали, а щелочь можно было сделать из соды, прокалив её на утюге, Рыжков был ловок и уверен, винт получался хороший, с других рот нам тоже засылали ингридиенты, Рыжков им варил и мы забирали до половины себе. Мы шли по территории части к нам подходили важные, авторитетные солдаты и тайно беседовали о чём то непонятном для окружающих. В столовой мы почти не ели. Под винтом первое время невозможно не есть не спать. Мы раздвигали подносы с едой и разгадывали на столе кроссворды. Со временем я уже мог запихнуть в себя вкуснейший бутерброд из странного солдатского хлеба, масла, яйца и соли.
Итак мы вчетвером Рыжков, Женя и Нурула очень сдружились. Работать старались вместе. И однажды попали на отделку здания, башни - жилого дома на противоположном конце Москвы. Холодной зимой, обтянутый брезентом ЗиЛ, доски поперёк кузова - сиденья, чтоб не замерзать за два часа пути в один конец одевали всё что могли: нелепые ватные штаны, сапоги и поверх них валенки, парадная шинель, а поверх бушлат - телогрейка набитая ватой, ватные варежки, а на голову ватный же подкасник и сама оранжевая каска. А что мне в этом нравилось это то что мы в машине ложились на сзадиседящего и я выбирал посимпатичней солдатика, заснуть так конечно не мог, мне было через чур приятно. Приехав на объект, мы еле поднимались пешком, ватно толстые и неуклюжие на последний 23 этаж и падали на пол. Потом раскуривались и начинали шевелиться. в здании работали сотни солдат из трёх воинских частей, и все продавали анашу, глядя сверху было видно как от здания и к нему идут группы молодых людей. и мы продавали. и меня поймал офицер из другой части, но, почему то простил, пожалел и отпустил, мне было страшно, военная тюрьма в России это хуже ада.
Мы ездили в увольнения в гости дркдр, я побывал на винтовой квартире друзей Рыжкова, где мусор в мешках стоял до потолка, кругом лежали шприцы, а его друзья на огромных дозах были страшно худые. Я познакомил Рыжкова, Женю и других с моими друзьями, и они тоже варились с нами. Ещё были два близких друга в нашей роте Кот и Немец. Тоже кололись с нами. И были друзья и тоже с нами варили винт Ленин, Солдат и маленький дагестанец Шарипов, у него было трое личных крепких духов, ходили везде с ним как свита, он маленький, они крупные, неглупые хорошие ребята, сидели с ним, делали массаж ступней, он их бил, но и защищал и воспитывал, когда ночь напролёт винтились они с ним тоже не спали. И у меня был личный дух. Очень красивый мальчик. Я ничего не заставлял ни его не других духов делать, лишь пару раз просил его заправить постель, когда нужно было быстрее уйти или ещё что по мелочи, принести табуретку к телевизору, я не думаю что он злился на это, он меня любил и мы иногда сидели на кровати вместе, что не принято было для духов, говорили, я повлиял на общество, чтоб к нему относились уважительно. Он был так красив, похожий на киноактера О. Меньшикова, что скоро его забрали на проходную в краснопогонники встречать гостей части, туда традиционно отбирали только красивых и без судимостей. Когда я увольнялся из армии он дежурил и открыл мне ворота - традиция выйти в ворота, а не в дверь, я оставил ему свой крутой кожаный ремень. Были и ещё сослуживцы которые с нами винтились. Ночные марафоны, не спали сутками, духи сменялись на стрёме - в случае опасности кричали - Шицы! Грязь. Бывало один шприц на нескольких. Однажды моя доза пролилась у меня на пол, я бросился и собрал что смог ваткой, или, например, игла стала за долгое пользование невозможно тупой, вены стали уже проблематичными все забиты и ушли в глубь плоти, так нашли в грязи на работе кривую растоптанную неизвестно чью иглу, покипятили и укололи меня ей. Сначала всё было замечательно и захватывающе. Эффект с каждым разом становился слабее, но достаточно ещё сильный и к тому же имела место наркоманская проблема - всегда ждать что опять почувствуешь то же что и в первый раз. Потом стали появляться трагические тревожные отходняки, от них мог спасти только план, и он помогал поначалу неплохо. Однажды в таком состоянии на отходняке обкурившись мы проезжали крупнейшую автобусную остановку возле железнодорожной станции в военном грузовике обтянутом брезентом. Мы седели с краю и смотрели наружу. Сотни людей, огромная толпа, похоже давно не было автобусов да и время окончания работы. У нас косяк успел сделать пару кругов. Женечка из Бирюлева, вдруг неожиданно и очень громко военно крикнул на всю большущую площадь: РАВНЯЙСЬ!!!... Сотни людей повернули головы к нашей машине. СМИРНО!!! Вроде ничего особенного, но, мне кажется, так сильно смешно мне не было больше никогда. Анашу мы хранили, закопанной в земле в парнике в части возле здания нашей казармы. Там, в парнике, мы иногда кололись винтом. Пару раз из за того что шприцы были маленькие, инсулиновые, кололись чистым, а положенно разбавлять водой, и чувствовалось жжение по ходу вены, покраснение, это просто убивало вены. И вообще скоро проблем стало больше, удовольствия меньше, винт стал заметным злом. Например мы все получили гепатиты, я В и С, а Рыжков кроме этих ещё и гордый Австралийский..., забыл как дальше. Я пробыл в больнице 21 день на Трёхгорной мануфактуре, но гепатит С у меня есть до сих пор.

Продолжение в другое время...