pynhas | ЦАС (Цент. Автобусная Станция) г. Тель-Авив

Провожая М шли по африканским районам, раскинувшимся вокруг необычайной архитектурой и жутко некрасивой ЦАС Тель-Авив. Там живут и израильтяне, но они дома, в кафе или ещё где, а чернокожие люди заполонили улицы на исходе выходного дня. Их море. Стоят кружками, сидят на скамейках, в уличных своих специфичных кафе, смотрят, мы с М белыми сиротами на этом черном квадрате телявивской карты. Я сытый и сильно растолстевший за последнее время, белая майка обтянула, вальяжно, в хороших шлёпанцах по их районам. Они мирные. Кругом говор на отрывистых, неблагозвучных языках. Много полиции. Редкость в Тель-Авиве, их обычно не видно. А тут:

М объяснил что это ответ на жалобы от пугливых горожан - страшно там проходить стало, полиция на машине, просто стоящая и вот - конская*, со скромной юной красавицей кибуцницей полицейской, которой явственно нет дела ни до чего кроме своего коня и реакций с ним связанных, все просто мигают красным и синим, даже эти на конях апокалипсиса, я постеснялся их норм сфо.
За неделю пребывания М секс был только однажды. Он всё время нюхал героин. Тряс пакетики, втирал остатки себе в слизистые, даже заимел новую привычку облизывать руку, как испачкавшиеся молочным продуктом некоторые люди. Один раз кололся. Бесконечно долго, жидкость в шприце стала густой и тёмно бордовой. Часа 2. Прогнал его на улицу заканчивать это. Он был в неприятном состоянии эти дни. Циничный. На нём многое можно увидеть, прочесть. В нём как будто забило что то, скопилась эмоциональная грязь, его начало раздувать. И я от этого становлюсь дурацким, злым, раздражительным и реагирую часто спонтанно, что наз. реагирую наркомански - компульсивно. В конце сегодняшнего дня я его, несдержавшись, ударил по лицу. Он напал в ответ, но это быстро кончилось. Мы смотрели фильмы. Ели. Много ели. Сходили ненадолго прошлись, он купил маме, на мои бабы, потом так у меня и забытые в пакете на холодильнике, ромашки в горшке. Он мыл посуду несколько раз. Он замечательно помог мне в уборке и даже взял на себя унитаз, я сказал ему, без улыбки, если хочешь, если твои воровские понятия не позволяют - оставь, я сам, он сначала согласился, но потом всё же помыл. Он мне вообще мил. Люблю его добрейший взгляд на людей и мир. Внешность его во многом мне привлекательна, но уже как то много много меньше чем раньше. И эти его дибильные наркотики... Я вернулся к Ватке, проводив его, остался без него, почувствовал весьма неплохое облегчение. Что это во мне происходит? Всё что ль?!